Форум

"Двойной Патронус", СС /ГП, romance, макси, закончен.(выложено 28 глав)

Black Adder: Название — Двойной Патронус. Автор: Black Adder Бета: mora, kasmunaut и еще одна, пожелавшая остаться неизвестной. Пейринг — СС /ГП, слеш. Рейтинг –NC-17. Жанр –romance. Размер — макси. Глав-31 Статус-закончен. Отказ: Афоризмы принадлежат великим. Герои Роулинг, мне — только мое время. Предупреждение 1: 6-7 книги не учитываются. ПОВы. Предупреждение 2: Удалось избежать таких штампов: Снейп — сальноволосый ублюдок, глаза— черные туннели. Гарри тает от звуков голоса Снейпа, когда профессор отчитывает его за неправильно приготовленное зелье. Снейп дьявольски сексуален. Единственный, кто видит в нем не Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил-И-Так-Далее-Все-С-Большой-Буквы-Через-Черточку, а просто Гарри, к тому же дьявольски сексуален. Снейп уже давно утонул в этих потрясающих изумрудных глазах. Они смахивают все рефераты хогвартских школьников с письменного стола Снейпа и предаются бурной страсти, договариваются, что подождут, пока Гарри закончит школу, и тогда предадутся бурной страсти. Стеснительный автор очень постарался заменить слово «точка» на слово«простата», а слово «там» на слово «анус». Автор не пытался исправить физические недостатки Снейпа, описанные в каноне и не применял к его голосу термины «бархатный» и «шелковистый». Сальные волосы тоже не превратились в шелковистые и мягкие. Во время секса не добавлялись и не снимались баллы. Гарри не говорит Снейпу, что Шляпа хотела отправить его в Слизерин. О несчастном детстве самого Снейпа автор умалчивает, за него уже давно это сказали другие. Снейп не готовит любрикант. Гарри не говорит Снейпу: «Я хочу, чтобы вы были у меня первым». Гарри не обнаруживает, что он в интересном положении. Автор боится мужского МПРЕГА. Высокохудожественное описание цвета глаз героев прошло мимо текста. Были, были глаза цвета авады Зеленое постельное белье тоже забыла упомянуть. Возбуждающий парселтанг остался за кадром. Анимагию оставила М. Макгонагалл. Автор мужественно боролся за право звать трусы гордо —— «боксеры», но проиграл бете. (штампы автор взял из «Snarry Drinking Game», автор идеи — Dementor Delta, переводчик — Ольга и из «Генератор Снарри», автор: Saint-Olga) Остальные штампы присутствуют (Прошу прощения за лимонные дольки — люблю нежно и трепетно. Также как и виски. Саммари: «Мы выдумываем ценности. Apriori жизнь не имеет смысла. Это мы создаём ей смысл» Последнее предупреждение: В шапке это не стеб. Спасибо lonsyft. Спасибо Мальчику, который вдохновил.

Ответов - 47, стр: 1 2 All

JohnnyHalfHead: прекрасный фик! один из лучших, прочитанных мной, за последнее время. надеюсь, продолжение не заставит себя долго ждать ;)

Black Adder: Глава 17. Гарри. Когда вам подают пиво, не пытайтесь найти в нем кофе *** Мы сидим на верхней площадке Астрономической башни и пьем огневиски. Шеймус молчит. Я тоже. Жажда боли перерастает в жажду действия. Хочется кричать, куда-то бежать, что-то делать. Я стараюсь не думать о Снейпе и о том, что он мне сказал. Зачем он это сделал. Я не хочу чувствовать боль. Тишина, повисшая между нами, разбивается вздохом Шеймуса. Поворачиваю свое лицо к нему и яростно целую. Слышно только наше прерывистое дыхание и хриплые звуки. Может, это неправильно, но сейчас это жизненно необходимо мне и Шеймусу. Сейчас я точно знаю, чего хочу. Шеймус вцепляется мне в плечи, боясь, наверное, что я в любой момент могу передумать, и отвечает с отчаянной решимостью. Я вдруг отчетливо понимаю, что все происходящее плохо, все должно быть иначе, не так, не с тем. И отстраняюсь. Шеймус встает: — Гарри, я понимаю, ты хочешь таким образом залечить свои сердечные раны. Но ты подумал, каково мне потом будет? Я, между прочим, шел сюда напиваться из-за тебя. А ты под носом у себя ничего не замечаешь. Да, мы тогда просто трахнулись, по крайней мере «просто трахнулся» ты. Но можно было хоть как-то прореагировать, или ты привык каждый день заниматься сексом с разными партнерами? Понятно, что у тебя есть Джинни. Я ведь не прошу тебя быть моим официальным бой-френдом. Только не бегай от меня. Шеймус смотрит на меня очень решительно, я делаю еще глоток из бутылки и передаю ему. Зачем вспоминать про мою совесть. — Извини, Шеймус. Был не прав. Я просто ловил момент. Мне было плохо, хотелось забыться. С тобой было здорово. Мне плохо, — добавляю я. Это уже относилось к моему теперешнему состоянию: я не привык пить огневиски из горлышка. — Не думай сейчас о нем, о том ублюдке, который виноват в твоем состоянии. Только мы вдвоем: ты и я. Почему Шеймус уверен, что это он, а не она? К моему рту приникают решительные губы Шеймуса, и я уже ни о чем не думаю, даже о Снейпе. Его руки решительно опускаются мне на бедра, я уже хочу одного: чтобы это не заканчивалось. Стараюсь не думать, как далеко я могу зайти. Тоже притягиваю его к себе. Я так давно не испытывал подобных эмоций. Мне этого не хватало. Чувствую, как его руки легко справляются с застежкой моих брюк, и ощущаю прикосновение к члену. Все тело отзывается приятной дрожью, я хочу Шеймуса. Его язык скользит по моим губам — чувствую вкус огневиски, язык ощупывает небо, десны, я слышу свой стон словно со стороны. Это лучше, чем болевые проклятия. Руки Шеймуса ласкают меня, задавая нужный ритм, пальцы кружат около входа, и вскоре я сам начинаю насаживаться на них. Снова и снова. Кажется, время остановилось, по крайней мере, для меня. Я смотрю на звездное небо и чувствую себя одной из звезд. Звон в ушах, покалывание во всем теле, и — ощущение, как будто отнялись руки. Меня накрывает такой сильный оргазм, что я падаю, увлекая Шеймуса с собой. — Спасибо, — шепчу я. — Это было потрясающе здорово. — Я благодарно целую Шеймуса, уже начиная расстегивать его брюки. — Смотрите, Поттер и Финниган, сладкая парочка. О, у Поттера штаны спущены. Мы не вовремя? Помешали? Малфой, Крэбб, Гойл и Паркинсон. Малфой противно ухмыляется, Паркинсон смеется, а Крэбб и Гойл просто уставились с равнодушными лицами телохранителей. Мы вскакиваем, одновременно поднимая палочки. Я пытаюсь свободной от палочки рукой привести себя в порядок. — О, вы посмотрите, они, кажется, обиделись. — Малфой со смешком поворачивается своим друзьям. — Я даже разочарован, что мы их прервали. Ну-ну. В прошлый раз Снейп приказал мне молчать, а сейчас нас много, кто-то может проболтаться. Малфой ехидно улыбается и добавляет: — Мне отец рассказывал, что когда ты попал к Волдеморту, с тобой развлекались пожиратели. -Ублюдок, это ложь, и ты это прекрасно знаешь, — я пытаюсь взять себя в руки. — Ты ничего не скажешь. Ни ты, ни твои дружки, — я произношу какое-то заклятие и вижу падающего Малфоя, перепуганных Крэбба и Гойла, слышу визг Паркинсон. Словно во сне, чувствую, как Шеймус меня встряхивает. Я куда-то падаю.

Black Adder: Глава 18. Снейп. Отдаленность увеличивает обаяние *** После того злополучного инцидента в коридоре прошла не одна неделя. Поттер после этого разговора изменился, он уже не смотрит на меня глазами щенка, выпрашивающего ласку; более того, он вообще на меня не смотрит. Я наблюдал за ним: на следующий день он вел себя так, как будто не устраивал мне сцен в коридоре. Равнодушие, скользящее в его взгляде, ранит меня сильнее, чем пыточные проклятия. Но разве не этого я добивался? Мне же хотелось восстановить частично утраченную дистанцию. А как я мог этого добиться? Только сделать так, чтобы он снова меня ненавидел. На своих уроках я стараюсь изводить его, чтобы вызвать какие-нибудь эмоции. Это не сразу, но получается. Он начинает вести себя, как раньше, до того случая у Темного Лорда. Снова смотрит на меня с едва скрываемым гневом и отвечает на мои нападки. Как будто нарывается на отработку. Я не могу ему это позволить. У меня и так в его присутствии руки холодеют, как у школьника. Тридцатишестилетний человек влюблен в мальчишку. Горы не сойдутся с горами, земля не сольется с небом, мы не будем вместе. Мерлин, чем безнадежнее это чувство, тем отчаяннее я за него цепляюсь. Я мечтаю. Я не могу пресытиться мечтой, не могу заставить себя не мечтать. Я влюблен в Поттера. Безнадежно. Неправильно. Альбус чаще обычного зазывает меня к себе в кабинет на чашку чая. Теперь, когда я перестал быть для него ценным информатором, я интересен для него, как объект манипулирования. У меня даже создается впечатление, что он пытается подтолкнуть меня к Поттеру. Это дурацкое пророчество. Дура Трелони, кто принимает ее всерьез? Теперь я представляю, каково мальчишке, которому с рождения предначертано победить Темного Лорда. И ничего нельзя с этим сделать. В его случае — жизнь, в моем — смерть. Вся моя жизнь катится под откос. Мои размышления прерывает знакомый филин, стучащийся в окно. Что от меня нужно Люциусу? Он просит о встрече. Дань старой «дружбе», придется идти. Может, ему приказали меня добить. Не думаю, что Малфой будет извиняться. Пожиратели смерти никому ничего не должны, кроме как Темному Лорду. У них нет других устремлений, только служение своему господину. Удивительно, почему мой друг Малфой позволил себя втянуть в эту авантюру. Не только ведь из ненависти к грязнокровкам. Влияние у него было и без этого. Правда, теперь он правая рука Волдеморта. Я пишу, что приду в одиннадцать к Запретному лесу, на наше место. Туда, где мы с ним встречались, когда я еще был пятнадцатилетним подростком. День проходит незаметно. Сегодня поттеровского курса нет, можно расслабиться. Я даже получаю удовольствие от занятий. На третьем курсе Хаффлпаффа есть двое учеников, живо интересующихся моим предметом. Меня, как педагога, это радует. На уроке я почти не думаю о Поттере и Малфое. Сейчас мне важно, чтобы очередной лонгботтом не взорвал кабинет. Обед в Большом Зале я предпочитаю игнорировать. Но сегодня присоединяюсь к учительскому столу. Минерва ведет оживленную беседу с Хуч о предстоящем матче между Гриффиндором и Слизерином. С тоской понимаю, что меня сейчас непременно втянут в разговор. Положение спасает Альбус, который начинает рассказывать анекдот о старом волшебнике и хвостороге. Я перестаю слушать и погружаюсь в свои мысли, украдкой смотрю на гриффиндорский стол, где находится непосредственная причина моего состояния. Поттер уплетает обед и что-то увлеченно рассказывает своим друзьям, в течение обеда наши взгляды ни разу не пересекаются. Вечером я одеваюсь и иду из замка, я давно не выходил за его пределы. Останавливаюсь, дойдя до нашего места. Я Люциуса не вижу, но уже ощущаю его присутствие. Так было всегда. Фигура Малфоя плавно отделяется от дерева, и он подходит ко мне. Малфой выглядит, как всегда, безупречно. Молчание затягивается. Тогда я начинаю говорить первым: так удобнее обозначить дистанцию. Загнать собеседника в определенные рамки. — Что вам угодно, мистер Малфой? Все правильно, учтивое обращение ни к чему не обязывает. Люциус приближается ко мне. — Северус, не надо, зачем ты так? Я просто хотел тебя увидеть. Мне это было необходимо. Мое «увидели, тогда прощайте» звучит слегка истерично. Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Мне казалось, что когда-то давно точка уже была поставлена. — Подожди, Северус, пожалуйста. Я не хотел… я не мог поступить иначе. Темный Лорд… ты же знаешь… пожалуйста, Северус. Надо же, а я-то думал, что девиз Малфоев — «Малфои не просят, они берут!». — Он приказал вам убить меня? У вас не получилось в прошлый раз, теперь спешите исправиться? Давайте, я стою к вам спиной, у вас отличный шанс, — за моим сарказмом стоит усталость разочарованного человека. Я уже забыл, какие крепкие у Люциуса объятия. Мне на мгновение становится горько. — Ты же знаешь, что я не могу. Тогда не смог и сейчас не смогу. — Малфой стал сентиментальным? Я прекрасно помню, чего он не смог. — Неужели ты не понимаешь, что я чувствую? Я должен разрываться между тобой и Драко. Если я не убью тебя, он может наказать меня, причинив вред моему сыну, — логика у Люциуса всегда была отменной. Я слишком хорошо знаю, что такое выбор, когда-то я его уже сделал. Я отталкиваю Малфоя. — Ваши душевные переживания меня не касаются. Делайте свое дело или проваливайте, — отличный ход, когда не знаешь, что сказать. Малфой отступает на шаг. — Так, значит, Темный Лорд прав. Поттер! Разве общение с Блэком ничему тебя не научило? У тебя просто нездоровое пристрастие к гриффиндорцам. Разве они смогут оценить темную сторону твоей натуры? Разве ты забыл, как я тебя утешал, когда твой неверный любовник тебя послал? И разве я тебя не утешил? — Он повышает голос и приближается ко мне. — Не вмешивай сюда Поттера. Ты ищешь оправдания для убийства? Я искренне удивлен. Раньше ты не был столь щепетильным. Можно подумать, ты в прошлом не убивал своих друзей по приказу Темного Лорда? — Я забываю о дистанции, которую сам установил в начале разговора. — Ты мне не просто друг. Упрямый Малфой. Это я давно хотел ему сказать: — Сейчас ты мне даже не друг. Я не хочу больше иметь ни с тобой, ни с твоими друзьями ничего общего. — Я люблю тебя, Северус. Люциус разворачивает меня к себе и целует. Но я отталкиваю его. Когда-то я бы этого не сделал, но сейчас я ничего не чувствую, кроме желания покончить поскорее с этим. — Ты опоздал. У тебя было много лет, чтобы это сказать. Сейчас все не имеет смысла. Я решительно разворачиваюсь и ухожу. Мне вслед летит «авада». Первый раз Малфой направил ее в землю.


Black Adder: Глава 19. Гарри. Все тайное становится явным *** Я опять нахожусь в больничном крыле. Рядом со мной сидят Гермиона и Шеймус. Последнее, что я помню — это как падал Малфой. — Где Малфой? — Это первое, что приходит в голову спросить. Гермиона мнется, старательно прячет от меня глаза, но отвечает: — Он в больнице Святого Мунго. Снейп в ярости, Малфои грозятся тебя убить. Ты попал в него каким-то неизвестным заклинанием, никто ничего не может сделать, даже Дамблдор. Малфой в коме. — Рон должен радоваться, он так мечтал разобраться с этим хорьком. А где он? — Меня не покидает странное ощущение, что я узнал еще не все плохие новости. — Он зол на тебя. — Гермиона, наконец, поднимает на меня глаза. — Вся школа знает про вас с Шеймусом. Паркинсон постаралась. Рон сейчас с Джинни. Он даже не хочет про тебя слушать. — Твою мать! — вырывается у меня. Я вижу, как лицо Шеймуса болезненно дергается. У Шеймуса на лице здоровый синяк, губы разбиты. — Будет лучше, если вы поговорите наедине. Дамблдор просил сообщить, когда ты придешь в себя. Увидимся. Я еще зайду. Гермиона выходит. — Кто это тебя так? — спрашиваю я Шеймуса. — Крэбб с Гойлом? Шеймус пытается улыбнуться. — Это Рон, — говорит он. — Рон подумал, что после того, как он испортит мне лицо, я перестану тебя интересовать, и ты вернешься к Джинни. Он переехал в другую комнату. Со мной даже Дин перестал общаться, только Невилл... Прости меня, Гарри. — Он закрывает лицо. — Теперь все говорят, что ты гей. И что я тебя совратил. Мне уже шлют возмущенные письма твои поклонницы. Я приподнимаюсь с кровати и отвожу его руки от лица. В глазах пляшут красные точки. Что это за заклятие такое, что даже я, пославший его в Малфоя, чувствую себя хреново? — Не нужно, Шеймус, ты не виноват. Когда Волдеморт убьет меня или я убью его, наши предпочтения будут неважны. — Я представляю, каково пришлось Шеймусу, пока я здесь валялся. — Хочешь, я скажу, что все неправда? Мои слова — против их слов. — Гарри, если даже Рон поверил... Он не стал ждать, когда ты придешь в себя и оправдаешься. Он принял это за правду. Мать собирается перевести меня в Дурмштранг. Говорит, что дисциплина и их суровые порядки поправят мне мозги. — Финниган пытается улыбнуться. Я чувствую себя отвратительно и понимаю, что Шеймусу тоже плохо. Я-то знаю, что такое молва. — Будешь со мной официально встречаться? — выпаливаю я, даже не успев подумать. Это была бы очень уместная фраза, если бы Шеймус был девушкой, а я — спасителем ее репутации. Финниган не знает, что сказать. Мы вдруг начинаем смеяться. Очень искренне. Входит Дамблдор, за ним влетает Снейп, и при виде профессора смех как будто застревает в горле, я кашляю. Финниган поднимается. — Останьтесь, мистер Финниган, — говорит Дамблдор. — Мы хотим услышать, как все было на самом деле. Кто начнет? Дамблдор хмуро смотрит на нас. Снейп избегает встречаться со мной взглядом. — Пусть начнет мистер Финниган, — слышу я холодный голос Снейпа. — Потом послушаем Поттера. И мне тоже есть, что сказать. Если Дамблдор удивился, то виду не подал. — Мистер Финниган, — говорит он, — мы ждем. — Я пошел в Астрономическую башню, у меня было плохое настроение, по дороге я встретил Гарри, мы поднялись наверх, а потом пришли Малфой, Гойл, Крэбб и эта жаба Паркинсон. Малфой стал нас оскорблять. Все выхватили палочки, Гарри удалось первому послать заклинание. Они с Малфоем упали. Паркинсон заверещала, прибежал профессор Снейп и Филч, остальное вы знаете. — Все это шито белыми нитками, я, например, отчетливо помню валявшуюся там бутылку из-под огневиски и ваш перегар. — Снейп подходит ближе. — По вашей версии, вы с мистером Поттером пошли смотреть на звезды? Мою фамилию Снейп почти выплюнул. — Я все сказал, — Шеймус мужественно выдерживает снейповский взгляд. Я бы так не смог: врать Снейпу и еще не краснеть, смотреть на него и не потеряться в его взгляде. — Северус, я думаю, мистер Финниган ничего не утаил и может быть свободен, — профессор Дамблдор выжидающе смотрит на Снейпа. — У меня нет больше вопросов, свободны, — Снейп отворачивается. — Да, мистер Финниган, я говорил с вашей матерью, — Дамблдор обращается к уходящему Шеймусу. — И убедил ее, что вам нет нужды переводиться. Финниган вышел. Дамблдор повернулся к нам: — Итак, кто начнет первый?

Black Adder: Глава 20. Снейп. Из двух зол выбирается меньшее *** Я иду в свои подземелья пить. Наверное, у меня это вошло в привычку. Что тому виной? Нелепая страсть к Поттеру или то, что я «отлучен» от Темного Лорда? То, что сижу без дела, обучая оболтусов, проверяя их бездарные работы? Хочется, как Люпину, завыть на луну. Виски — единственная слабость, которую я могу себе позволить. Работая на два лагеря, не мог позволить и этого. Поттер, Поттер, Поттер... Я медленно схожу с ума. Я его хочу. Это становится сильнее меня, я проиграю, борясь с собой. Чем больше я его отталкиваю, тем сильнее хочется его приблизить. Эта борьба с собой очень утомляет. Залпом выпиваю виски — подарок Люциуса. Я уже начинаю жалеть, что отказался от столь щедрого предложения. С ним можно было бы забыть все: и войну, и Лорда, и мальчишку. Раньше. Он просто опоздал со своим признанием. Когда-то я надеялся, ждал, верил, но потом привык довольствоваться малым и как-то охладел. Я ведь и к Темному Лорду попал не только потому, что проникся его идеями. Когда-то я очень сильно хотел Малфоя. Наливаю себе еще и слышу стук в дверь. Обычно я не вскакиваю так на каждый шорох, но сейчас ноги помимо моей воли несутся к двери. Открываю — никого. — Поттер? — шепчу я. Дурак, какой же я дурак, он не придет. С чего бы? — Гарри? — С языка слетает его имя, я чувствую его запах. Он здесь! У меня в голове проносится Homenum revelio. Точно — Поттер. Захлопываю перед ним дверь: я слишком сейчас слаб, чтобы с ним разговаривать. Но настырный мальчишка проскальзывает внутрь, стягивает мантию. — Сэр, можно войти? — При звуке его голоса по телу пробегают мурашки. Я стою и смотрю на Поттера, не в силах прервать молчание. Быстро разворачиваюсь и иду к своему спасению — виски. Успокоиться. Не смотреть на Поттера. Ненавижу Дамблдора, ненавижу Поттера, ненавижу свою слабость. Чувствую, как Поттер прижимается ко мне и обнимает. Филч, Макгонагалл, Дамблдор… Накатывает волна ярости из-за Поттера и утраченной способности контролировать ситуацию. Как можно медленнее ставлю стакан на стол, поворачиваюсь к Поттеру и отстраняюсь. Это самое болезненное. Нужно что-то сказать, нелепая ситуация. — Что вы делаете, Поттер? Почему вы в моей комнате в такое время? Вы хотите, чтобы меня отправили в Азкабан за совращение ученика? Вы этого добиваетесь? — Во рту сухость, голос не слушается, наливаю еще стакан и выпиваю. Я хотел вызвать гнев — не получилось. — Я не могу больше так. Мне плохо без вас. Вы нужны мне, — его голос дрожит. — Я видел вас с Малфоем, — добавляет он. Вот он, мой спасительный круг. Не люблю, когда раскрывают мои секреты. — Вот как? У вас потрясающая способность видеть и слышать то, что вам не предназначено, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — Мои отношения с Малфоем вас не касаются, как и отношения с кем бы то ни было. Я слишком плохо себя контролирую. Ярость направляется на ни в чем не повинный стакан: он лопается, рука окрашивается кровью. Я мгновенно произношу очищающее и заживляющее заклинания. Вид собственной крови меня успокаивает и отрезвляет. — Вам больше нечем заняться? Направили бы свою энергию на учебу, квиддич, свою девушку, в конце концов. Мне не нравится быть объектом ваших нелепых чувств. Более того, я вас совсем не хочу. Вы видели Малфоя — теперь вы понимаете, каких мужчин я предпочитаю? Вы мне в этом аспекте не интересны, не досаждайте мне больше. Идите спать. Отворачиваюсь. Все слова — ложь. Поттер молча выходит. Я обессилено опускаюсь в кресло, виски уже не действует. Нужно что-нибудь посильнее. Подхожу к своим запасам зелий и нахожу синюю склянку. Я обещал себе не использовать ее никогда, но чтобы одно очистить, другое нужно запачкать. Я никогда не нарушал данное слово, даже если давал его себе. Придется начинать. К черту все, жизнь никогда не бывает справедливой. Для большинства так даже лучше. Медленно отвинчиваю крышку, воздух наполняется дурманящим ароматом Atropa belladonna. Я делаю надрез на руке и капаю содержимое на руку. Пары капель достаточно, но сейчас я не жалею. Через кровь действие эффективнее. Мир меняется буквально на глазах. Сейчас прекрасно, плохо будет завтра. Когда действие состава заканчивается, приходит невыносимая боль. И еще к зелью сразу же появляется привыкание. В остальном это лучше, чем виски. Становится очень хорошо, мысли о Поттере исчезают.

Black Adder: Глава 21 Снейп. Живи, как можешь, раз нельзя, как хочется *** Зелье успешно делает свое дело, мне даровано несколько часов забвения. Я чувствую себя соколом, парящим над Хогвартсом. Я чувствую себя ветром, огнем, землей, а не влюбленным в подростка человеком. Это чувство похоже на возбуждение, усиленное во множество раз. Даже гипотетическая близость с Поттером не сможет вызвать подобные ощущения. Хотя я вру, это просто другое и не менее запретное. Сквозь дурман удовольствия я слышу стук в дверь и зовущий меня голос Филча. Черт. Придется выпить антидот, чтобы трезво мыслить. Что–то случилось, иначе бы Филч не тревожил меня в такое время. Я еле поднимаюсь с кровати, тело отказывается меня слушаться. Как будто к моим ногам применили Ватноножное проклятие. Доползаю до аптечки, пью антидот, обуваюсь и иду открывать. Филч улыбается в предвкушении. Так он обычно выглядит, когда поймает учеников, нарушающих дисциплину. — Я видел как Поттер и Финниган поднимались на Астрономическую башню. И еще несколько слизеринцев во главе с Малфоем. Они задумали что-то нехорошее. Может, собираются курить дурман? Я недавно у одного пятикурсника конфисковал целый пакет. — Филч самодовольно улыбается. Меня от одного его вида начинает тошнить. — Идемте, — на расспросы нет времени. Мы выскакиваем из моей комнаты и несемся на Астрономическую башню. Поднимаемся по винтовой лестнице. Слышны крики Паркинсон. Что там, черт возьми, происходит? Уже наверху я понимаю, что мы опоздали. Вспышка фиолетового цвета, и Поттер с Малфоем падают. Финниган подхватывает Поттера, Крэбб — Малфоя. Я осматриваю Малфоя и прихожу к выводу, что дело очень плохо. Все его тело светится синим, пульс не прощупывается. Пытаюсь понять, что за заклинание использовал Поттер, но ничего подобного я не знаю или не помню. Что-то слишком темное. Передаю Малфоя Филчу, Крэббу и Гойлу и подхожу к Поттеру, ноги дрожат. Я боюсь подойти. Решаюсь. Поттер без сознания, но по сравнению с Малфоем выглядит лучше. По крайней мере, он не синий и дышит. От прикосновения к его коже по телу пробегает дрожь. Я подхватываю безжизненное тело мальчишки из рук Финнигана. И несу, прижимая к себе очень крепко. Мы спускаемся с башни и направляемся в больничное крыло Я отправляю своих слизеринцев и Финнигана спать. Снимать баллы буду позже, разговор о том, как они там оказались, подождет до утра. Я оставляю Поттера и Малфоя на попечение Помфри и бегу к Альбусу. Он у себя в кабинете. Я быстро объясняю ему ситуацию, и мы спешим в больничное крыло. Малфой и Поттер лежат на соседних койках. Помфри сидит рядом на стуле и не суетится как обычно, а только хмурится. Поппи беспомощно вздыхает: — Я ничего не понимаю, я никогда не сталкивалась с подобным. Даже не слышала. Мне только понятно, что один мальчишка в коме, а другой просто без сознания. От Малфоя распространяется синее сияние. Альбус останавливается около Поттера, внимательно осматривает его, потом подходит к Малфою. Опускается рядом с ним на кровати достает палочку и начинает что-то чертить на его теле. Малфой на миг перестает светиться, затем свечение возобновляется. Звучат какие-то песнопения, свечение меркнет только на короткий миг. — Альбус вздыхает и поднимается, — что вы думаете Северус? Есть какие–нибудь предположения? — Нет, Альбус. Никогда не встречал ничего подобного, — мне неловко признавать, что я в чем-то не осведомлен, но это так. — И я даже не представить не могу, откуда Поттеру известно заклинание, неведомое нам. Может, это наследие Темного Лорда? Я не думаю, что Поттер стремится проводить свое свободное время в Запретной секции. — Нужно сообщить Малфоям. Нам придется перевести Драко в Святого Мунго: здесь ему оставаться опасно, пока мы не узнаем больше о том, что произошло. Альбус возложил на меня общение с семьей Драко. Представляю, как Люциус будет разъярен. Нужно будет держать его подальше от Поттера. Альбус подходит к Поттеру, чертит на нем магические узоры. Поттер издает стон, который откликается в моем сердце болью. — Удивительное заклинание, не слышал ни о чем подобном, — признается Дамблдор. — Все силы Поттера ушли на его применение. В нем сейчас не осталось ни капли магии. Но, к нашему счастью, это временно, постепенно она восстановится. Северус, Поппи, мне нужно отлучиться из замка, — с этими словами Дамблдор выходит. Я подхожу к Поттеру и, воспользовавшись тем, что Поппи куда-то вышла, дотрагиваюсь до него. И тотчас же отдергиваю руку. Нет, я себе это больше не позволю, никаких больше прикосновений. Я резко поднимаюсь и выхожу из палаты. Нужно связаться с Люциусом. Не ожидал, что наша встреча с ним произойдет так скоро. Тело начинает чувствовать боль, на которую я не обращал внимания с того момента, как выпил антидот. Я едва дохожу до подземелий, расплата не заставляет себя ждать.

Black Adder: Глава 22 Гарри. Есть три способа отвечать на вопросы: сказать необходимое, отвечать с приветливостью и наговорить лишнего *** Я выжидающе смотрю на Снейпа, он молчит, уставившись в окно. Если бы можно было ответить Дамблдору, как раньше: «Нет, ничего не хочу сказать…». Что, говорить правду? Всю? С самого начала? Лицо Снейпа непроницаемо. Расскажу не все. Начинаю первым. — Хорошо, сэр. Я пошел на Астрономическую башню, мне было плохо. Никого не хотелось видеть. Встретил по дороге Шеймуса. Он тоже туда шел. Мы пошли вместе,— тут я замялся. — Что было дальше? Гарри, рассказывай это важно, — Дамблдор внимательно или пристально смотрит на меня.— Гарри, я не хочу лезть в твое сознание, но если понадобится, я это сделаю. В таком свете я директора еще не видел. Обычно он более мягок. Я объясняю это тем, что с Драко Малфоем я сделал, наверное, что–то ужасное, не помню только, что именно. — Мы с Шеймусом выпили огневиски, а потом я его поцеловал, — не без вызова продолжил я. И добавил.— Я сам. Дамблдор при этом как-то странно взглянул на Снейпа, тот вздрогнул. — Через какое-то время пришли Малфой, Крэбб, Гойл и Паркинсон. Они все видели. Малфой стал издеваться. Я не выдержал и пустил в него какое-то проклятие. Потом я потерял сознание. Я не помню, что я крикнул, но точно не Аваду Кедавру. Я только помню, что когда произносил заклинание, болел шрам. Очнулся в палате. Это все. Дамблдор задумчиво взглянул на меня, потом на Снейпа. — Северус, ваша очередь. Снейп впервые за это время посмотрел на меня и скривился в усмешке. — Может, поговорим наедине, Альбус? Не в присутствии Поттера? — Северус, — не терпящим возражения тоном говорит директор.— Я хочу все услышать сейчас, при Гарри. — Как скажете Альбус, — Снейп опять смотрит мне в глаза. И начинает скучающим тоном: — После отбоя ко мне заявился Поттер. Мы поговорили, я его выпроводил. Потом лег спать. Примерно через час пришел Филч и сказал, что видел Поттера с Финниганом, а потом Малфоя с его друзьями. Все они направлялись на Башню. Поднявшись наверх, я увидел, как мистер Поттер выпустил в мистера Малфоя проклятие. Фиолетовая вспышка. Потом они с мистером Малфоем упали, я их осмотрел. Один не подавал признаков жизни, другой был без сознания. Дальнейшее вы знаете. Будут еще вопросы? — Хорошо, Северус, достаточно, все остальное вы мне расскажете приватно. Гарри, мальчик мой, — директор обратился ко мне. — Возьми свою палочку и попробуй произнести простейшее заклинание. Например, Люмос. — Люмос, — ничего не происходит. — Люмос, — то же самое. Я в недоумении смотрю на Дамблдора. — Что со мной случилось? Я стал сквибом? — На этом слове голос мой предательски вздрагивает. Я уже представил, как покидаю школу, как живу все время у Дурслей. Как теряю друзей. Или как меня находит Волдеморт и убивает. Ведь без магии я буду совсем беспомощен. — Не волнуйся, Гарри, это временно. Последствие использованного тобой заклинания, — голос его звучит очень мягко. — Драко сейчас гораздо хуже. Мы даже не знаем природу твоего заклинания. — Что со мной будет, меня отправят в Азкабан? — Я смотрю на Снейпа. Его лицо ничего не выражает. Абсолютно никаких эмоций. Ему все равно. — Нет, Гарри, никто тебя не отправит в Азкабан, — тут Дамблдор вздыхает и сосредоточенно смотрит на Снейпа. — Но тебе временно придется покинуть школу. Вы вместе с профессором Снейпом отправитесь на площадь Гриммаулд поживете там. Вы оба в большой опасности. Мы одновременно со Снейпом издаем протестующие возгласы. — Я не хочу, — кричу я — Альбус, я не могу, — вторит мне Снейп. — Ты хочешь моей смерти? — Это не обсуждается, — голос директора холоден и не допускает возражений. — Завтра утром вы уезжаете. Я предупрежу Грюма,— дом подготовят к вашему приезду. Северус, пойдем со мной, нам нужно многое обсудить. Гарри, я уже попросил Добби собрать твои вещи. Прежде чем выйти, Снейп бросает на меня отчаянный взгляд. Он не хочет быть рядом со мной. Я тоже не хочу оставаться в его обществе. Хорошо, что в доме Сириуса много комнат, можно не пересекаться. Если он думает, что я к нему стану приставать, то он ошибается. Меня и так поставили на место. Не хочу повторения. Не хочу, чтобы меня сравнивали с Малфоем, тем более не в мою пользу. Как я со Снейпом буду жить под одной крышей? Как я буду спать с ним в одном доме?

Black Adder: Глава 23 Снейп. Пока есть болезни, будет не только страх. Но и надежда *** Я иду за Альбусом. Этого не может быть! Он не может быть таким бездушным! Я этого не заслужил! Мы входим в его кабинет и садимся. Передо мной, без предложения, оказывается стакан с виски. Я делаю первый глоток, и, наконец, когда дыхание мое успокаивается, смотрю на Дамблдора. Он потягивает яичный ликер. — Северус, что произошло между вами? — Я его выставил, — пытаюсь ответить невозмутимо, в душе негодуя на Альбуса за то, что он всегда хочет знать больше других. — Почему? — Дамблдор выжидающе смотрит на меня. — Он сказал, что хочет меня, — я первый раз в жизни смутился. — Твои действия привели к тому, что он начал искать утешения на стороне. Это может нам помешать, — в голосе Дамблдора звучат манипуляторские нотки. — Северус, если бы не было Волдеморта, я бы не говорил тебе, как себя вести. Все, что касается тебя — касается Гарри. Нельзя сейчас допустить, чтобы он тебя возненавидел. Иначе пророчество может не исполниться. А затем печально вздыхает: «Ты просто умрешь, Волдеморт убьет Гарри, и у Магического мира не останется даже надежды». — Зачем вы меня оставляете с ним наедине? Почему нельзя жить в Хогвартсе? — такое откровенное сводничество Альбуса начинает нервировать. — Мне казалось, что это очевидно. Здесь много детей Пожирателей. Если Волдеморт прикажет кому-нибудь, к примеру Гойлу или Крэббу, убить тебя или Гарри... Малфой сейчас зол на Гарри. Он ненавидит его после событий в министерстве. Он попал в Азкабан, и ему пришлось потом долго доказывать Темному Лорду свою необходимость. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Увы, мой мальчик, ты теперь себе не хозяин, — Дамблдор снова наполняет мой стакан и продолжает. — Я доверяю тебе и знаю, что с тобой Гарри будет в безопасности. Он сейчас очень уязвим. Не сможет справиться даже со сверстником. Ты должен быть рядом, когда проснется его магия. Я смотрю на янтарную жидкость своего стакана. В глаза Альбусу мне смотреть не хочется. — Темный Лорд уже посылал Люциуса меня убить, — зачем-то говорю я. — Он не смог или не захотел? — Дамблдор смотрит на меня долгим изучающим взглядом. — Это практически одно и то же, я видел его вчера. Он кричал, что собственноручно убьет Поттера и вас заодно, про меня он ничего не сказал. Альбус улыбается: — Еще одна причина, чтобы вы уехали. — Вы все же хотите, чтобы перед смертью я помучился. Персональное чистилище. — Северус, зачем же мучиться. Вы не будете находиться в школе. Ты сможешь, — тут Альбус замялся, — Северус, я не сводник, но Гарри, кажется, не против мужского общества. Я не вижу причин, по которым ты его отвергаешь. Ты хочешь, чтобы он был с Финниганом? — Нет, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. — Я не хочу, — и чувствую, что краснею. — Вот и договорились, — говорит он как о чем-то решенном. — Я хочу, чтобы ты еще позанимался с ним окклюменцией. Для этого палочка не нужна. Он уже прошел Лабиринт, — при этих словах Дамблдора мои брови ползут вверх. Я не ожидал, что Поттер на такое способен. — Поработай с ним над Библиотекой. Это очень важно. Теперь, что касается Драко Малфоя и Поттера. Я пришел к выводу, что Поттер не сам посылал в Малфоя заклинание. — Как не сам? Финниган не мог, — я очень удивлен. — Я говорю не о Финнигане. Помнишь, Гарри сказал про шрам? — задумчиво произносит Дамблдор. — Вы думаете, Темный Лорд в этот момент был в сознании Гарри? — это очень похоже на правду. — Гарри был ослаблен после виски и секса с Финниганом, — при этих словах Альбуса я вздрогнул. Я не хотел об этом думать и говорить. — К тому же озлоблен на Малфоя. Отличный шанс для Темного Лорда чужими руками решить свои проблемы с Люциусом. Он ведь приказал ему тебя убить, а Малфой не смог. Вот Драко и досталось из-за нерешительности отца. Что до проклятия — все еще по-прежнему неясно. У меня есть идея. Я только жду подтверждения. Ладно, Северус, не буду тебя больше задерживать. Иди, собирайся. Лучше, если вы уедете на рассвете, чтобы никто не видел, Зелья пока поведет Люпин. При этих словах я оборачиваюсь. — Он бездарь, он мне все испортит. Он разбалует мне учеников. Он ничего не смыслит в зельеварении. Альбус при моих словах смеется. Я выхожу.

Black Adder: Глава 24 Снейп. Аппетит приходит во время еды *** Ранним утром мы выходим за ворота Хогвартса и аппарируем в дом Блэка. Еще одна безумная идея Альбуса. Меня тошнит уже только от мысли, что моим убежищем будет дом этого чертового ублюдка. Я зол на директора, как никогда. Еще и потому, что во время аппарации прижимаю к себе Поттера, а он льнет ко мне. Чертовски трудно будет отказаться от всего этого: от его тепла и такой непосредственной доверчивости и беззащитности передо мной, от его молодого тела. Черт, просто райское яблоко на блюде. Мы аппарируем на Гриммаулд Плейс, 12. После секундного замешательства я отталкиваю от себя все еще прижимающегося мальчишку, и мы заходим в дом. Едва мы оказываемся в доме, как старуха Блэк начинает клясть нас на чем свет стоит. У меня есть подозрение, что большую часть ругательств она почерпнула из лексикона братьев Уизли, близнецы могли специально ее подучить: они и не на такое способны. Я скидываю плащ, прохожу к портрету и произношу довольно простое, для опытного зельевара, заклинание. Старуха замолкает. После того как она показывает мне жест пальцем и я убеждаюсь в причастности братьев Уизли к ее образованию, предупреждаю, что следующим заклинанием будет вечное обездвиживание и слышу смешки Поттера. — В чем дело? — пытаюсь скрыть за устрашающим тоном свою нервозность. — Как вам удалось? — сквозь смех спрашивает Поттер. — Вы забываете Поттер, что я зельевар. Я знаю, как приготовить лак, которым покрывают работу, а также волшебные краски. Поэтому знаю и заклинания оживления портрета. — А почему Дамблдор этого не сделал? Не мог? — удивленно спрашивает мальчишка, убежденный во всесильности Дамблдора. Но кто я такой, чтобы развенчивать его идеалы. — Я думаю, он не захотел. Наверное, находил портрет забавным, — что очень близко к истине. Вполне в духе Дамблдора. Я вижу пристальный изучающий взгляд Поттера. Его глаза странно потеплели, а я вспоминаю об учительском статусе и дистанции, которую невольно нарушил. — Мистер Поттер, я надеюсь, что наше совместное пребывание в этом доме будет достаточно необременительным, — я придаю своему голосу максимальную холодность и вижу, как в тоже мгновение меняется его лицо, с восторженно-влюбленного на безразличное. — Вы не попадаетесь на глаза мне, за исключением уроков, разумеется, а я вам. Сегодня я жду вас в пять в библиотеке. Потрудитесь не опоздать. Баллы с вас снять я и здесь могу, — добавляю я и направляюсь в свободную комнату, в душе надеясь, что она не окажется комнатой Блэка. Первым делом после разбора вещей я иду в библиотеку. Признаюсь, я ощутил легкий укол зависти: собрания трудов по зельеварению и темной магии впечатляли. Я думаю, что если проводить время за их изучением и не пересекаться с мальчишкой, то пользы будет больше, чем я ожидал. Главное, выкинуть из головы навязчивые ненужные мысли. Может, стоит поискать какое-нибудь заклятие отвлечения? Я беру первый попавшийся том в руки, открываю страницу и читаю первое бросившееся в глаза предложение: «…маг, отдавший свою силу другому магу, навечно остается сквибом, если сможет выжить (что практически невозможно), даже в следующих воплощениях, поэтому этот ритуал нераспространен среди волшебников. Их, отдавших свои способности, можно пересчитать по пальцам: Голдрик Йокширский, известный также как Голдрик Отчаянный, Амвросиус Безмятежный, Исидориус Блаженный. Последний уникален тем, что выжил после этого. Остальные предпочли смерть, но и это тоже удивительно, поскольку выжить могут далеко не все волшебники. Хотя судить об этом мы тоже не можем, заклинание, повторюсь, нераспространенное. Об Исидориусе известно, что он либо сошел с ума, откуда и прозвище, либо удалился в отшельники. Немногие изберут такую плачевную судьбу…» Я с силой захлопываю книгу. Тысяча гиппогрифов на мою голову. В этот момент слышится робкий голос Поттера: — Я могу войти, профессор? Я борюсь с сильным желанием накричать на мальчишку. Вместо этого вздыхаю и говорю: — Если вам, Поттер, нечем заняться, и вы пришли мне досаждать, то давайте начнем урок окклюменции. Вечером придет профессор Макгонагалл, она будет заниматься с вами трансфигурацией. Зельями, заклинаниями и защитой будете заниматься со мной, с остальными предметами справитесь сами. А так как вы временно утратили свои магические способности, занятия будут теоретическими. Так что соберитесь. При этих словах я встаю с кресла, откладываю книгу и становлюсь напротив мальчишки, он выглядит рассерженным, но от этого не менее привлекательным. Я говорю: «Легилименс». Он даже не пытается закрыться. Я думаю, что это было сделано специально. Чтобы я увидел. Я вижу, как он идет к чьей-то кровати. Появляется светловолосая голова Финнигана. Гарри залезает к нему на кровать, и они целуются. *Черт, я в бешенстве.* Я слышу шепот Финнигана: — Трахни меня, Гарри. *Нужно оборвать связь! Но я не могу! Точнее, не хочу...* Я вижу, как Гарри склоняется к Финнигану и целует его. При этом рука Поттера тянется вниз под пижамные штаны сокурсника, который в ответ начинает приглушенно стонать. Потом Поттер опускается и берет в рот его член. Финниган опять стонет и притягивает Поттера к себе. Поттер ложится сверху… *Черт!* — Ну же, трахни меня, Гарри, — слышится дрожащий от возбуждения голос Финнигана.— Смазки нет, я потерплю. — Мальчишка берет его член и постепенно вводит… *Черт! Нужно остановиться! Но мазохист и вуайерист во мне не успокаиваются.* Они трахаются. Назвать это действие «занятием любовью» я не могу, а «спят вместе» странно звучит. Гарри обхватывает его член и начинает двигать рукой в такт движениям, он очень чувственно выглядит, глаза прикрыты, он облизывает свои пересохшие губы… *Черт!* …вскоре Финниган стонет. Сквозь стон Поттера я почти слышу свое имя. *Мерлин* Когда все заканчивается, Поттер целует его, накладывает очищающее заклинание и ложится в свою кровать. Я обрываю связь так резко, что Поттер падает на пол. На его лице ухмылка, ни следа смущения. Я невербально накладываю на него конфундус. Он выкрикивает: — Horn Tongue , забывая о том, что его папочка не может сейчас выполнить даже простейшее заклинание. — Силенцио. Поттер красный от смущения, злой и молчаливый, все еще сидит на полу, теперь уже опустив глаза. — Занятие закончено, завтра утром жду вас в библиотеке, — после этих слов я беру со стола книгу, которую изучал до его прихода, и ухожу, зная, что проклятия замешательства и молчания спадут только глубокой ночью. Приходя к себе, я опускаюсь на кресло и призываю Atropa belladonna. Совершаю уже привычные действия: заклинанием режу себе запястье, капаю зелье и открываю книгу. «… Главное в ритуале передачи силы, это создание совместного патронуса, очень важно, чтобы у проводивших ритуал были совместные патронусы, например, два льва. Тогда может получиться один, очень сильный. В идеале, это должны быть самец и самка…» Я начинаю истерически смеяться , вспоминая наши с Поттером патронусы (и, черт, почему именно у меня самка?). «… но такого не было за всю историю ни разу. Тогда патронус обладал бы просто сокрушительной мощью. Единственный из известных магов, в одиночку создавший патронуса-гиганта,— Андрос Неуязвимый, живший в древней Греции…» Я закрываю глаза и вижу приоткрывшийся рот Поттера, и то, как он обхватывает головку члена Финнигана… *Мерлин!* Открываю флакон и лью на порез. К черту мысли о мальчишке…

Regar: Ура!!!!!!!!!!!! Продолжение)) Ура!!!!!!!!!! Хорошо, что я зашла, а то непонятно было, есть новые главы или нет Всё, ушла читать.

mummi: Прочла на Сказках, но и здесь с удовольствием отмечусь. Просто замечательный фик, спасибо! От текста не оторваться. И они у вас такие живые оба, прямо видишь их.

Black Adder: всем спасибо. mummi за пару мест через слэш отдельное. Продолжение скоро будет.

СтражС: очень нравиться фик! просто восторг!

Black Adder: Cпасибо Глава 25 Гарри Трудное — это то, что может быть сделано немедленно; невозможное — то, что потребует немного больше времени *** Утром меня будит Добби. Нехотя встаю, умываюсь и, одевшись, выхожу из гриффиндорской гостиной. Снейп уже ждет меня. Мы в молчании покидаем замок. За воротами Снейп останавливается, кривится, а потом резко прижимает к себе, при этом у него такое выражение лица, как будто на моем месте, как минимум, хагридов соплохвост. Я стараюсь прижаться к нему как можно плотнее. Слышу заклинание аппарации — и вот мы уже у дома Блэков. Снейп отталкивает меня от себя, слишком быстро. Я еле успеваю подавить вздох разочарования, и мы заходим в дом. Портрет матери Сириуса, как всегда, начинает виртуозно ругаться. Я успеваю почувствовать легкую грусть и вспоминаю пятый курс. Когда Сириус был еще жив. Тогда я еще ненавидел Снейпа. Если бы Сириус был жив, я бы все еще ненавидел Снейпа. Я вижу, как он подходит к вопящему портрету, что-то шепчет, и старуха замолкает. Мне становится смешно. Когда же я слышу, что он грозится ее обездвижить, я с трудом подавляю рвущийся наружу смех. И слышу его язвительный голос: «В чем дело?» — Как вам удалось? — сквозь смех спрашиваю я. — Вы забываете Поттер, что я зельевар. Я знаю, как приготовить лак, которым покрывают работу, а также волшебные краски. Поэтому знаю и заклинания оживления портрета, — поучающе заявляет Снейп. — А почему Дамблдор этого не сделал? Не мог? — удивленно спрашиваю я. Неужели есть что-то, чего не знает директор? — Я думаю, он не захотел. Наверное, находил портрет забавным, — Снейп говорит вдруг не своим обычным учительским тоном, а как-то более человечно и тепло. Мне очень хочется разрушить стену, которую он держит между нами. Доказать ему, что я достоин его чувств. А потом он резко меняется в лице и произносит: — Мистер Поттер, я надеюсь, что наше совместное пребывание в этом доме будет достаточно необременительным, — в этот момент его выражение лица, становится отчужденным, а взгляд язвительным. — Вы не попадаетесь мне на глаза, за исключением уроков, я вам. Сегодня я жду вас в пять в библиотеке, потрудитесь не опоздать. Баллы с вас снять я и здесь могу, — добавляет он и выходит с книгой под мышкой. Я уныло иду к себе в комнату, по пути бросаю взгляд на молчащий портрет. Старуха на портрете показывает мне средний палец: она обогатилась подобным знанием явно стараниями Фреда и Джорджа. Мне становится весело, правда ненадолго. Я прохожу мимо комнаты, которую выбрал Снейп, и захожу к себе. Как же сильно я его хочу. Я понимаю, что поступаю как возбужденный шестнадцатилетний подросток, но ничего не могу с собой поделать. Я забираюсь в постель, ложусь. Моя рука опускается ниже и расстегивает джинсы (я делаю вид, что я ни при чем, что она сама по себе. Это рука, а не я собирается заняться самоудовлетворением, мечтая о Снейпе, который сидит сейчас в своей комнате), стискиваю дрожащими пальцами возбужденный член. Я представляю на себе его пальцы, на своих губах его губы, со стоном засовываю пальцы в рот, воображая на их месте его член, и начинаю еще больше заводиться, спуская джинсы вместе с бельем, большим пальцем поглаживая головку, двигая рукой еще и еще… быстрее… быстрее… — Пожалуйста, Северус, — шепчу я, опуская другую руку со смоченными слюной пальцами и направляю к маленькому отверстию ануса, пытаясь попасть в такт движению руки на моем члене. — Да, Северус, — шепчу я, — я так хочу, чтобы ты это сделал, — насаживаясь на свои пальцы и на пике выкрикивая его имя. Если бы он прислушался, то понял бы, чем я тут занимаюсь. Я лежу удовлетворенный и обессиленный, и думаю о том, как бы соблазнить Снейпа. И чувствую, как член начинает заинтересованно подниматься вновь. Я решительно встаю, захожу в ванную комнату, умываюсь и иду в библиотеку, в своей комнате лучше не оставаться. В библиотеке я вижу Снейпа, склонившегося над книгой. — Я могу войти, профессор? — у меня пересыхают губы, перед глазами яркие образы… Снейп, кажется, недоволен моим появлением. Вид у него, как будто ему предложили выпить пинту уксуса вместо тыквенного сока. Он вздыхает и произносит: «Если вам, Поттер, нечем заняться, и вы пришли мне досаждать, то давайте начнем урок окклюменции. Вечером придет профессор Макгонагалл, она будет заниматься с вами трансфигурацией. Зельями, заклинаниями и защитой будете заниматься со мной, с остальными предметами справитесь сами. А так как вы временно утратили свои магические способности, занятия будут теоретическими. Так что соберитесь». Я вижу, как он становится напротив меня и поднимает палочку. Мне вдруг хочется ему немного отомстить за то, как он себя со мной ведет. Я слышу: «Легилименс». И открываю свое сознание, выставив ему свое воспоминание с Финниганом. Он резко меняется в лице. Я знаю, что он сейчас видит, и догадываюсь, что он чувствует. *— Трахни меня, Гарри.* Как тебе это Северус? *— Ну же, трахни меня, Гарри* Вот и живи теперь с этим, сам виноват. Я ухмыляюсь, пусть тоже мучится, я же вижу, ему больно. Он резко обрывает связь с моим сознанием, и я отлетаю в сторону, приземлившись довольно неудачно. Снейп пристально смотрит на меня, что-то пытаясь понять. Он думал, я буду смущаться? Черта с два! Вдруг он совершает едва уловимое движение, и я понимаю, что он послал в меня проклятие смущения. Щеки начинают гореть, и сразу хочется провалиться сквозь землю, чтобы оказаться подальше от его пронзительного взгляда. Я пытаюсь послать в него Horn Tongue , забывая о временной потере магии, но он все равно оказывается проворнее, я ругаюсь сквозь зубы и понимаю, что я не могу издать ни звука. Меня это приводит в бешенство. Я смотрю в пол, потому что смотреть в его глаза не получается — мне стыдно. — Занятие закончено, завтра утром жду вас в библиотеке, — после этих слов он берет со стола книгу и выходит, а я остаюсь сидеть на полу в бессильной злобе. Меня, как и мать Блэка, просто заткнули. Целый день я сижу за учебниками, с перерывом на обед, на котором Снейп не показывается, а вечером иду в свою комнату, так и не увидев Снейпа. Ложусь на кровать и пытаюсь заснуть. *** Я встаю и направляюсь в соседнюю комнату, где спит Северус, открываю дверь и вхожу, чувствуя, как дрожат мои колени. Нужно войти, пока решимость меня не покинула. Он не спит, сидит перед столом, читает книгу и пьет. Он меня заметил. Я медленно подхожу к нему, ничего не происходит. Я пользуюсь моментом, разворачиваю его к себе и осторожно прикасаюсь к его губам своими и чувствую вкус виски, мой язык проникает между его губ, ощупывает его небо, десны, я слышу его тихий стон, что заводит меня еще больше. Он мне отвечает. Его предала его железная выдержка, или это последствия алкоголя, не важно. Мои руки опускаются к нему на бедра, и я теснее прижимаю его к себе, чувствуя ответную эрекцию. Он пытается оттолкнуть меня, но я прижимаю его к стулу. Нужно сделать что–то с пуговицами, которых слишком, на мой взгляд, много. В голове проносится заклинание Девестио, и пуговицы отлетают в сторону, Инкарцеро — и руки связаны за спиной. Как я это сделал без палочки? Опускаюсь перед ним на колени, спускаю его брюки вместе с плавками и беру в рот его возбужденный член. — Гарри, пусти меня,— его голос звучит слишком мягко, чтобы я ему поверил. Я слишком хочу его, чтобы поверить, и продолжаю его ласкать. Меня пьянит жажда власти над ним. Хочется большего. Хочется чувствовать его. Его дыхание учащается. Я знаю, что он притянул бы руки к моей голове, если бы они не были связаны заклятием. Я слышу его сдерживаемый крик, и он кончает мне в горло. Я глотаю его сперму и отпускаю его фините инкантатем — его руки свободны. Я опускаюсь на ковер и обхватываю свои колени руками. Я сейчас беззащитнее, чем он, стоящий передо мной в разорванной рубашке и спущенных брюках. Мне хочется продолжения, и еще я боюсь встретиться с ним взглядом. Боюсь того, что могу увидеть. Он вздыхает, опускается рядом со мной на ковер и прижимает к себе. — Мне кажется, я тебе кое-что должен,— не тот ответ, который я думал услышать. Я даже не осознал его, поскольку приготовился к очередной его ядовитой тираде. Что ж, он меня удивил, я его, наверное, тоже. Он продолжает, — конечно, нужно было взять тебя прямо здесь на полу, за некорректное отношение к учителю и порчу моей рубашки. Но это я оставляю на потом, — он поднимается с пола и рывком притягивает к себе. Сейчас лучше кровать. Мне это предпочтительнее, чем пол и пустые классы. Все же вспомнил Шеймуса. — Ты чувствуешь себя увереннее на своей территории? — Мой язвительный ответ, всего лишь попытка скрыть нетерпение. -Я чувствую себя уверенно на любой территории, Поттер. Просто, в отличие от Финнигана, предпочитаю быть сверху. Какие бы мысли не пришли сейчас в твою голову. Я, как и на уроке, буду иметь тебя, только теперь буквально. Иметь меня? Да у меня дух захватывает от такой перспективы. Сны, наконец, станут явью… Черт! Это всего лишь сон! Это неправда. Последствия сна — болезненная эрекция и мысли о Снейпе. Рука непроизвольно тянется под одеяло. Мне даже не нужно фантазировать, достаточно только подумать о его присутствии рядом. Я слышу хлопок аппарации. Сияющий Добби стоит у моего изголовья с подносом в руках. Я быстро накрываю себя одеялом. Яйца гиппогрифа, как он некстати. . — Хозяин, — Добби счастливо улыбается, — мистер Снейп просил вас позавтракать и спуститься в кабинет для урока, — отвечает он на мое приглушенное ругательство. — Спасибо Добби. Я поем и выйду. Да у меня к тебе просьба: если ты не хочешь, чтобы я умер от инфаркта, стучись в дверь. После моих слов Добби исчезает. Я иду принимать холодный душ. Несвоевременное появление Добби добавило мне проблему, с которой нужно что–то делать.

Black Adder: Глава 26 Гарри. У каждого из нас есть свое отчаяние, тенью следующее за нашей уверенностью в себе, за нашим спокойным настоящим *** После завтрака я спускаюсь в библиотеку. Он уже ждет меня в кресле. Опять с книгой, застегнутый на все пуговицы. Словно на уроке в Хогвартсе. Как будто расстегнув хотя бы одну, он разрушит непреодолимую стену между нами. — Доброе утро, мистер Поттер. Действие проклятия молчания должно было закончиться ночью, или я ошибаюсь? — интересуется он, едва я захожу в библиотеку. — Доброе утро, профессор, — я стою напротив него, как оловянный солдатик. Так и хочется добавить: «Так точно, сэр!». — Вы позавтракали? — спрашивает он меня таким тоном, каким обычно задает мне вопросы на уроке о свойстве или составе какого-нибудь зелья. — Да, — на всякий случай добавляю.— Сэр. — Отлично, приступим к уроку. Я хочу проверить, чему вы научились у Дамблдора, — Снейп вскидывает палочку. — Легилименс! Я машинально выставляю Зеркало. Чувствую, как он повторяет попытку пробиться в мое сознание, и сразу ставлю Купол. Снейп отступает, потом снова нападает. Я создаю Лабиринт и вижу слегка приподнятые в удивлении брови Снейпа. Он опускает палочку. — Что ж, Поттер, вам удалось меня удивить, даже мне это не удавалось в столь юном возрасте, — он проходит мимо книжных полок и останавливается около окна. — Я впечатлен. Особенно после того спектакля, который вы мне вчера устроили. Я не вижу его лица, только силуэт. И зачем-то говорю: «Всегда к вашим услугам, сэр». И понимаю, что фраза вышла по-идиотски двусмысленной. — Э…, то есть, я хотел сказать…, я совсем не это имел в виду, то, что вы подумали… — получается еще хуже, я смотрю в пол, хотя так я не могу видеть его лицо. — Поттер, молчание очень вам шло, не вынуждайте меня повторять, — Снейп резко подходит и берет пальцами мой подбородок, заглядывая мне в глаза, я чувствую, что не должен их закрывать — а если закрою, все исчезнет, испарится, и это неожиданное прикосновение тоже. Я буквально тону в его взгляде, и через мгновение понимаю, что и в его сознании тоже, потому что это не мои воспоминания: два сплетенных тела, блуждающие руки, вздохи и шепот. Я слышу, как чей-то знакомый голос страстно шепчет: «Еще, Северус, не останавливайся, да, быстрее…». Вижу длинные платиновые волосы и слышу, как их обладатель вскрикивает, кончая, затем раздается стон Снейпа и его шепот: «Я люблю тебя, Люциус». Я возвращаюсь в свое сознание, Снейп пристально смотрит на меня, отпускает мой подбородок и говорит ровным невыразительным тоном: «Я надеюсь, что вы осознаете, что мне совсем не хочется находиться в вашем обществе, я испытываю такое же сомнительное удовольствие от общения с вами, как вы — с соплохвостами профессора Хагрида». — Это ложь! — Выкрикиваю я. Я хочу выбежать из библиотеки и не видеть его. — Вы прекрасно знаете, что это ложь, вы специально показали мне это воспоминание, но я вам не верю. — Вы, кажется, еще совсем недавно испытывали ко мне чувства, весьма похожие на ненависть, — невозмутимо добавляет он. — Настоятельно рекомендую вернуться к предыдущему сценарию. — Ненависть? Разве можно ненавидеть человека, который меня не раз спасал. И, я думаю, вы давно перестали меня ненавидеть. Я знаю, у вас были причины для ненависти. Мой отец, Сириус и Люпин были несправедливы к вам. Мародеры нападали на вас, когда их было четверо, а вы один. И даже использовали против вас ваши собственные, вами же придуманные заклятия. Когда мы выясняем отношения с Малфоем и его прихвостнями, рядом всегда Рон, Гермиона, Невилл, а у вас никого не было. Поэтому вы и стали Пожирателем Смерти? Чтобы не быть одному? Я не могу вас ненавидеть. Я люблю вас и не хочу ничего менять. Я вижу, как во время моей пламенной речи он на мгновение теряется в лице, у меня появляется робкая надежда на то, что я смог пробить броню его невозмутимости. — Мистер Поттер, — произносит он устало. — Давайте придем к некоторому соглашению: я не насылаю на вас проклятие беззвучия, а вы не затрагиваете темы, касающиеся ваших чувств ко мне и наших гипотетических отношений. — Вам обязательно нужно вести себя, как ублюдок? Зачем вы так? — Спрашиваю я в бешенстве. Черт, я даже не могу послать в него проклятие, какая несправедливость, потому что Снейп внезапно усмехается, и я понимаю, что он опять проклял меня Силенцио. Я подхожу к столу и беру книгу, которую он читал до моего прихода, открываю страницу: «Создание совместного патронуса невозможно, если между магами нет связи, духовной и физической…» Что это такое? Зачем Снейпу это читать? Появляется Добби: «Профессор Снейп, в гостиной вас ожидает господин директор». Снейп оглядывает меня неодобрительным взглядом и выходит. Я опять открываю книгу: «…Исидориус Блаженный, известный также как Исидориус Отчаянный, объединил свою силу с темным магом (история умалчивает его имя), вместе они смогли победить грозного демона. После смерти своего любовника Исидориус удалился в мир магглов, и о нем больше никто ничего не слышал…». Я осторожно закрываю книгу. Странно, что Снейп читает «Свойства патронуса: мифы и легенды». Для него это слишком легкое чтиво. Нужно будет внимательно изучить ее, чтобы понять, что его заинтересовало. Я спускаюсь в гостиную и слышу голоса Дамблдора и Снейпа: — Северус, время на исходе, его почти не осталось, тревожные знаки уже могут заметить и несведущие люди. Волдеморт не будет долго бездействовать, то, что дементоры присоединились к нему, очень плохо для нас, нападение на Гринготтс —первая ласточка, Волдеморт успешно собирает сторонников, войско, которого у него не было в прошлый раз. Гоблины отказываются сотрудничать и начинают прикрывать счета, в волшебном мире назревает паника, не сегодня-завтра люди начнут покидать Англию. У меня перехватывает дыхание, я замираю, напряженно выжидая, что же скажет директор дальше. Дамблдор печально продолжает: — Я принес тебе газеты, почитай. Волдеморт через лживые статьи пытается убить веру людей в избранность Гарри. Он практически дает им понять, что Гарри способен стать вторым Темным Лордом и что мы его все эти годы к этому готовили. Все сомнения по поводу Гарри должны быть развеяны как можно быстрее. К тому же не стоит забывать, что Волдеморт не знает содержание пророчества, а о твоей роли в нем он даже не догадывается, иначе мы бы с тобой сейчас не беседовали. К собственному стыду и удивлению, я вдруг осознаю, что вся эта информация не вызывает того волнения, какое вызывала бы еще несколько дней назад. Мои мысли бегут по своему руслу. Все они связаны со Снейпом и словами Дамблдора. Что за пророчество? — Мы тут только полтора дня, а сколько событий, даже не верится, — слышится скептический голос Снейпа. — Северус, поторопись, боюсь, у тебя нет выбора. Гарри должен обладать всей силой, которая сможет противостоять силе Волдеморта, — Дамблдор вздыхает. — А пока прошу тебя постараться извлечь все преимущества из вашего затворничества. — Альбус, черт возьми, это же моя жизнь, моя…— Снейп почти кричит, таким я его еще никогда не видел и не слышал. — У тебя нет выбора, у Гарри нет выбора, — устало повторяет Дамблдор. — А если его магия не проснется, не успеет проснуться? — медленно произносит Снейп. У меня перехватывает дыхание. — Проснется, я в этом уверен, — невозмутимо отвечает Дамблдор. — Что с Драко? — спрашивает Снейп, явно меняя тему. —Состояние по-прежнему критическое. Я узнал, что это за проклятие — проклятие вечного сна, Перпетуус сомниум. Оно может быть снято только человеком, его пославшим, либо если пославший заклятие умрет. Северус, может, стоит снять с мальчика Силенцио? — Весело предлагает Дамблдор. — Поттер, не стойте под дверью, входите, — слышу я голос Снейпа. — Вы все равно ничего больше не услышите. Я вхожу и здороваюсь с директором, освобожденный от проклятия голос звучит глуховато. На Снейпа я смотреть избегаю. У меня внезапно кружится голова. — Гарри, как ты себя чувствуешь? — обеспокоено спрашивает Дамблдор. — У тебя не болит шрам? Ты не заболел? Ты уверен, что ничего серьезного… — Нет, ничего не случилось, — заверяю я его. — Все нормально, — я заставляю себя расслабиться, стараясь ничем не напоминать человека, что-то скрывающего. — Ну что ж, — медленно произносит Дамблдор и встает.— Перед тем как я попрощаюсь с вами, я бы хотел увидеть, вернулись ли твои способности. Я беру палочку, направляю ее на Снейпа и произношу: Ланглок . — Браво, мистер Поттер, — саркастически заявляет Снейп. — Ничего, Гарри, в другой раз получится, — смеется Дамблдор, прощаясь, и исчезает в камине. Langlock — заставляет язык человека, на которого нацелен этот сглаз, прилипать к небу.

Black Adder: Глава 27 Гарри. Ответы, которые мы стремимся получить, зачастую становятся слишком большим откровением *** До вечера ничего существенного не происходит, приходит Макгонагалл, приносит мне тетрадь с записями заклинаний по трансфигурации, и объясняет, что мне их нужно пока запомнить, а потом, когда вернется моя магия, я смогу их применить. Показывает, как они должны выглядеть. Позже заходят Кингсли и Билл. Мы сидим на кухне, пьем усладэль, Снейп — виски. Билл рассказывает о нападении на Гринготс. Оно было совершено тем утром, когда мы аппарировали из Хогвартса. Пожирателям удалось проникнуть в банк, если бы не своевременное прибытие Авроров, от него бы не осталось камня на камне. Гоблины грозятся закрыть банк, если правительство не усилит охрану. Кингсли сообщает, что на маггловского премьер-министра вчера было совершено покушение и что не сегодня завтра Тот-кого-нельзя-называть объявит войну Волшебному миру. Снейп во время беседы молча пьет. В газетах, что оставил Дамблдор, писалось: «Правда о Мальчике, который выжил. Из достоверных источников стало известно, что Гарри Поттер, известный всем как Мальчик, который выжил, является не только гипотетическим спасителем волшебного мира, но и возможным вторым Темным Лордом, еще более могущественным, чем Тот—кого-нельзя–называть. Мы можем получить одного темного волшебника вместо другого.Руфус Скримджер отказывается давать какие либо комментарии, ссылаясь на секретность информации, но если читать между строк…» «Гарри Поттер — Темный маг? Мальчик, который выжил, — будущий преемник Того-кого-нельзя-называть? Мы пытались выяснить эту шокирующую информацию, связавшись с достоверными источниками в министерстве. Там не исключают такой возможности…» «Гарри Поттер похищен? Стало известно, что Мальчик, который выжил, исчез из Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Это хитрый план Дамблдора или попытка Того-кого-нельзя–называть переманить его на темную сторону? Известно также, что исчезновение Гарри Поттера совпало с неожиданным отпуском профессора зельеварения С. Снейпа. Это случайное совпадение или плачевные факты?..» Остальные статьи в том же духе. Билл и Кингсли прощаются с нами. Я опять остаюсь наедине со Снейпом. Он как-то странно на меня смотрит, потом желает спокойной ночи и уходит. Когда я оказываюсь в своей комнате, меня дожидается хогвартская сова с письмом от Гермионы. «Гарри Как у тебя дела? Я очень волнуюсь. В газетах пишут ужасные вещи, но ты не расстраивайся, мы с тобой. Я поговорила с Роном, признаюсь, это было сложно, он все понял, я надеюсь, вы сможете простить друг друга. Представляешь, Шеймус стал общаться с Джинни. Их все время видят вместе. А что касается слухов о сам знаешь чем, то в связи с последними событиями они утратили свою актуальность и сейчас можно смело сказать: «А был ли мальчик?» P. S. Как у тебя с ним? И с ней? Гермиона» Я пишу Гермионе ответ и понимаю, что есть многое, о чем я хотел бы ей написать, но не могу. Если письмо перехватят, и Волдеморт узнает о том, что я сейчас не могу колдовать… « Гермиона, Не волнуйся, у меня все хорошо, я не переживаю из-за газет, а в остальном все по-прежнему и с ней, и с ним. Рад, что Рон мне еще друг. Гарри.» Я отправляю письмо с Хедвиг. Беру учебник по трансфигурации и через какое-то время засыпаю. *** Я слышу только голоса и ничего не вижу: — Мой лорд? — голос Люциуса Малфоя звучит в моей голове, подобно колоколу. — Вы в этом уверены? — Ты сомневаешься в моем могуществе, Люциус? — гнев в голосе Волдеморта усиливает это ощущение. — Нет, мой Лорд! — подобострастные нотки в голосе Малфоя не вяжутся с его сутью. Таким Малфоя знает только его господин — Темный Лорд. — Кричер еще служит тебе? — предвкушение в интонации Волдеморта ощущается очень явно. — Да, мой лорд, — Малфой облегченно вздыхает. — Отлично, призови его, я скажу, что ты ему поручишь. — Волдеморт очень рад этому известию, он ликует. Шрам пульсирует и разрывается от боли, связь обрывается, я слышу во сне свой стон. *** Картинка меняется, я вижу склоненную голову Снейпа, его черные как смоль волосы переплетаются с белыми прядями Малфоя, который шепчет, не переставая: «Еще, Северус, не останавливайся, да, быстрее…». И стон Снейпа, и его слова: «Я люблю тебя, Гарри…». Я просыпаюсь. Нужно с этим что-то делать. В окно стучится сова Рона, Сычик. Получив причитающееся ей лакомство, она не улетает, ждет, и я вскрываю письмо. «Привет, Гарри. Если я напишу, что не хочу дать тебе в глаз, то это не так. Если я напишу, что мне не обидно за свою сестру, то это будут ложью. Если я напишу, что я тебя понимаю, я погрешу против истины. Если я напишу, что не осуждаю тебя, то этим зачеркну предыдущие надписи, так что это тоже не верно. Мне обидно за Джинни, я хочу дать тебе в глаз за то, что ты сделал ей больно, я не понимаю тебя, так как я убежденный гомофоб , и я осуждаю тебя, поскольку мое представление о морали не позволяет мне снисходительно относится к этому безобразию, но я все шесть лет был твоим другом и хочу/должен попробовать тебя принять таким, какой ты есть. Рон. P.S. Но на Шеймуса это не распространяется. Рад, что ты так отделал хорька. P.P.S. У меня такое впечатление, что Гермиона, как всегда, знает о тебе больше, чем я. Что еще?» Я беру перо и бумагу и пишу ответ: «Привет, Рон. Я надеюсь, что у тебя еще появится возможность дать мне в глаз (то есть мы еще увидимся и поговорим), если это не случится, то только по причине моей смерти. Волдеморт, в отличие от тебя, хочет меня убить. Чтобы ты не захотел испортить мне второй глаз, пишу тебе как есть: «Я люблю Снейпа». Если ты и после этого будешь моим другом, то я буду очень рад, хотя, зная твое отношение к нему, мне что-то не верится. Гарри. Р.S. Теперь ты знаешь все. P.P.S. Не трогай Шеймуса, он не причем. Малфой в коме, это не повод для радости…» Привязываю письмо к лапке Сычика и выпускаю его. Спать уже не хочется. Я очень рад, что Рон хотя бы пытается меня понять, мне не хочется становиться ему врагом. Я не должен был встречаться с Джинни, но тогда это казалось таким естественным, таким нужным… Что же хочет поручить Волдеморт Кричеру? Нужно будет сказать Снейпу. Мне приснилось, будто он сказал, что любит меня. Если бы это было правдой... Зачем Снейп читал про патронусов? Зачем ему интересоваться созданием совместного патронуса? Может ли он его выпускать? Ведь Пожиратели Смерти не могут, или им не нужно, дементоры и так на их стороне. Хотя, наверное, может. Интересно, какой у Снейпа патронус и какое счастливое воспоминание он использует? О каком пророчестве говорил Дамблдор? Когда вернется моя магия? В окно опять стучится птица, на этот раз это черный филин, я с удивлением понимаю, что это филин Малфоев. У него письмо, мне очень хочется его распечатать, но, помня прошлый раз, когда я поддался любопытству и оказался в лапах Волдеморта, я не спешу. Наглая птица, не дождавшись, когда я пересилю свои сомнения, скидывает мне на кровать пакет и улетает. Я машинально отодвигаюсь на другой угол кровати. Внезапно, в голову приходит отличная мысль. Добби! Он материализуется с хлопком в тоже мгновение. — Гарри Поттер желает видеть Добби. Добби — свободный эльф, поэтому он с удовольствием выполнит пожелание великого Гарри Поттера, — его глаза-блюдца сверкают от счастья. — Распечатай мне, пожалуйста, пакет, — прошу я Добби. Добби, радостно кидается исполнять мою просьбу, в пакете обнаруживается моя палочка, которую я видел последний раз в поместье у Малфоев, и больше ничего. Люциус Малфой вернул мне мою волшебную палочку. Выходит, он знает, что Волдеморт виновен в состоянии Драко. Выходит, он хочет, чтобы я убил Волдеморта, так как сам он этого сделать не может. Я сжимаю свою палочку в руке и засыпаю, чувствуя ее тепло.

Black Adder: Глава 28. Снейп. Огородник может решать, что хорошо для моркови, но никто не может решать за другого, что есть благо — Доброе утро, мистер Поттер. Проклятие молчания должно было закончиться ночью, или я ошибаюсь? — мне хочется своим сарказмом смыть доброжелательную улыбку на лице мальчишки, когда я вижу его таким, мне очень трудно сдерживаться. — Доброе утро, профессор, — говорит он очень робко и мнется возле двери. — Вы позавтракали? — как можно более безразлично спрашиваю я, отрываясь от книги. — Да, — — отвечает Поттер, как на допросе и добавляет, — сэр. Раньше меня бы порадовало такое отношение к моему авторитету, а сейчас я с грустью понимаю, что мне хочется услышать, как он произносит мое имя, когда он произносит мое имя, во время чего… Филч... Соплохвосты Хагрида… Нагайна… — Отлично! Приступим к уроку, я хочу проверить, чему вы научились у Дамблдора, — я становлюсь напротив него и вскидываю палочку, стараясь не думать о его соблазнительных губах, которые он закусывает, пытаясь сосредоточиться, о его гибком молодом теле. — Легилименс! Поттер моментально выставляет Зеркало, я повторяю попытку пробиться в его сознание, он ставит Купол. Я на мгновение отступаю, чтобы потом снова напасть, на удивление Поттер создает Лабиринт. Я пораженно опускаю палочку. Дамблдор говорил мне о его успехах, но я, признаться, не подозревал, что они так впечатляют. Настолько впечатляют. И это тот самый Поттер, который был для меня раскрытой книгой на пятом курсе. Должно быть, смерть этого пса, Блэка, на него подействовала: он может создавать Лабиринт, это очень высокий уровень. Я поражен. — Что ж, Поттер, вам удалось меня удивить, впечатлен, даже мне это не удавалось в столь юном возрасте, — я прохожу мимо книжных полок и останавливаюсь около окна, стараясь скрыть свою нервозность и удивление. — Особенно после того спектакля, который вы мне вчера устроили, — не удержавшись, ехидно добавляю я, изучая его лицо. Выражение моего ему рассмотреть не удается. — И слышу в ответ поразительно многозначительную фразу: «Всегда к вашим услугам, сэр». Поттер пытается исправить двусмысленность фразы весьма корявыми объяснениями: «Э…,то есть, я хотел сказать…, я совсем не это имел в виду, то, что вы подумали…» Что звучит еще более двусмысленно, он краснеет и смотрит в пол. Я хочу одного… мне уже практически плевать на все мои «но». Нужно срочно что-то сделать. — Поттер, молчание очень вам шло, не вынуждайте меня повторять, — я резко подхожу и беру его пальцами за подбородок, заглядываю в глаза, позволяя ему проникнуть в мое сознание, подставляя ему достаточно давнее воспоминание, связанное с Люциусом, — маленькая слизеринская месть. Показать ему Люциуса Малфоя. Люциуса, который шепчет мне: «Еще, Северус, не останавливайся, да, быстрее…», — и себя, произносящего: «Я люблю тебя, Люциус». Вот так вот, Поттер. Я пристально смотрю на него, отпускаю его подбородок и говорю как можно более безразлично: «Я надеюсь, что вы осознаете, что мне совсем не хочется находиться в вашем обществе, я испытываю такое же сомнительное удовольствие от общения с вами, как вы с соплохвостами профессора Хагрида». — Это ложь! — Выкрикивает Поттер, отступая к двери, и сжимает кулаки; я вижу, как на его руке проступают белые порезы: «Я не должен лгать», было бы довольно забавно, если бы не было горько. И я вспоминаю пятый курс, когда он еще ненавидел меня. — Вы прекрасно знаете, что это ложь, — упорствует Поттер. — Вы специально мне показали это воспоминание, но я вам не верю. — Вы, кажется, еще совсем недавно испытывали ко мне чувства, весьма похожие на ненависть, — добавляю я, пытаясь выглядеть невозмутимо. Я хочу укрыться в своей комнате, сбежать обратно в Хогвартс подальше от такого невероятного соблазна. — Настоятельно рекомендую вернуться к предыдущему сценарию. — Ненависть? Разве можно ненавидеть человека, который меня не раз спасал. И, я думаю, вы давно перестали меня ненавидеть. Я знаю, у вас были причины для ненависти. Мой отец, Сириус и Люпин были несправедливы к вам. Мародеры нападали на вас, когда их было четверо, а вы один. И даже использовали против вас ваши собственные, вами же придуманные заклятия. Когда мы выясняем отношения с Малфоем и его прихвостнями, рядом всегда Рон, Гермиона, Невилл, а у вас никого не было. Поэтому вы и стали Пожирателем Смерти? Чтобы не быть одному? Я не могу вас ненавидеть. Я люблю вас и не хочу ничего менять. Весьма пламенная речь, я даже на мгновение теряюсь, и опять признание не идет на пользу моему душевному равновесию. Очень несвоевременно. — Мистер Поттер, — я вдруг чувствую себя не на свои тридцать шесть, а практически на все сто лет. — Давайте придем к некоторому соглашению: я не насылаю на вас проклятие беззвучия, вы не затрагиваете темы, касающиеся ваших чувств ко мне и наших гипотетических отношений. — Вам обязательно нужно вести себя, как ублюдок? — спрашивает мальчишка в бешенстве. Я посылаю в него проклятие беззвучия, он так трогательно сердится, но пусть лучше молча. Поттер подходит к столу, берет книгу, которую я читал до его прихода и открывает ее. Я жалею о том, что не убрал ее подальше. На его лице удивление. Мой выбор книги его озадачил. От объяснений меня спасает появление Добби: «Профессор Снейп, в гостиной вас ожидает господин директор». Я строго смотрю на Поттера и выхожу, мысли заняты приходом Дамблдора. *** Дамблдор ждет меня в гостиной в кресле у камина, с пачкой свежих газет, которые полны абсурдных заявлений о Поттере и его гипотетической возможности стать вторым Темным Лордом. Я отбрасываю их в сторону и левитирую Дамблдору ликер, а себе виски. — Северус, — произносит Дамблдор после минутного молчания, — как ты? — Сами как думаете? — мне хочется накричать на Альбуса, но я лишь залпом проглатываю виски. — Гарри… — начинает Дамблдор. — Что Гарри?— перебиваю я Альбуса довольно нетактично.— Ничего нет, все по-прежнему. — Северус, время на исходе, его почти не осталось, тревожные знаки уже могут заметить и несведущие люди. Волдеморт не будет долго бездействовать, то, что дементоры присоединились к нему, очень плохо для нас, нападение на Гринготтс —первая ласточка, Волдеморт успешно собирает сторонников, войско, которого у него не было в прошлый раз. Гоблины отказываются сотрудничать и начинают прикрывать счета, в волшебном мире назревает паника, не сегодня-завтра люди начнут покидать Англию. Я чувствую, что за дверью стоит Поттер и жадно ловит каждое слово, он, как всегда, не может сдержать свое любопытство, так понимаю, что Дамблдор его тоже почувствовал. Мальчишка замер и старается не дышать, вслушиваясь в нашу беседу. Я подавляю в себе желание обнаружить его присутствие. Дамблдор между тем продолжает: — Я принес тебе газеты, почитай. Волдеморт через лживые статьи пытается убить веру людей в избранность Гарри. Он практически дает им понять, что Гарри —зло, он, якобы, способен стать вторым Темным Лордом, и мы его все эти годы к этому готовили. Все сомнения по поводу Гарри должны быть развеяны как можно быстрее. К тому же не стоит забывать, что Волдеморт не знает содержание пророчества, а о твоем он даже не догадывается, иначе мы бы с тобой сейчас не беседовали. Весьма в духе Дамблдора напоминать мне об этом. — Мы тут только полтора дня, а сколько событий, даже не верится, — я знаю, что Поттер ничего не понял, не хватало еще, чтобы он наделал глупостей. — Северус, поторопись, боюсь, у тебя нет выбора. Гарри должен обладать всей силой, которая сможет противостоять силе Волдеморта, — Дамблдор вздыхает, мне хочется его заавадить. Чертов манипулятор, пытается мне напомнить о моих обязанностях перед обществом. — А пока прошу тебя постараться извлечь все преимущества из вашего затворничества. — Альбус, черт возьми, это же моя жизнь, моя… — Почти кричу я. — У тебя нет выбора, у Гарри нет выбора, — устало повторяет Даблдор. — А если его магия не проснется, не успеет проснуться? — медленно произношу я. И ощущаю, как Поттер за стенкой напрягся. — Проснется, я в этом уверен,— невозмутимо отвечает Дамблдор. — Что с Драко? — Меняю я тему. — Состояние по-прежнему критическое. Я узнал, что это за проклятие — проклятие вечного сна, Перпетуус сомниум. Оно может быть снято только человеком, его пославшим, либо если пославший заклятие умрет. — Северус, может, стоит снять с мальчика Силенцио? — весело предлагает Дамблдор. — Поттер, не стойте под дверью, входите,— я снимаю проклятие, чертов Дамблдор, судя по его виду, он определенно сделал выводы. — Вы все равно ничего больше не услышите. Поттер входит и здоровается с директором, на меня он старательно не смотрит. Внезапно он бледнеет, я сжимаю спинки стула, чтобы не подскочить ему на помощь. — Гарри, как ты себя чувствуешь? — обеспокоено спрашивает Дамблдор. — У тебя не болит шрам? Ты не заболел? Ты уверен, что ничего серьезного… — Нет, ничего не случилось, — заверяет нас мальчишка. — Все нормально. Я надеюсь, что это не шрам. — Ну что ж, — медленно произносит Дамблдор и встает.— Перед тем как я попрощаюсь с вами, я бы хотел увидеть вернулись ли твои способности. Поттер берет палочку, направляет ее на меня и произносит: Ланглок . — Браво, мистер Поттер, — сарказм в моем голосе противостоит смеху Альбуса. — Ничего, Гарри, в другой раз получится, — Дамблдор прощается, вижу, как он смеется и исчезает в камине.



полная версия страницы